Мишин Григорий

 Для книги Чмелева «Прошла с боями»Некоторые события вылетели из головы, а сохранились отдельные эпизоды-картинки

9 МАЯ я был в с. ПАРХОМЕНКО, отвез портрет брата для музея. Там узнал, что Вы пишите новую книгу о войне. Нина Григорьевна, сотруд¬ница музея, дала мне Ваш адрес и просила, чтобы я написал Вам, что-нибудь из фронтовой жизни.  Мне будет очень приятно, если мои скуд¬ные воспоминания о войне будут полезными для Вас.

Что Вас интересует? Напишите. Я с удовольствием отвечу. Некото¬рые события, где я находился в "адовом огне", вылетели из головы, а сохранились отдельные эпизоды-картины.

В Приволье мне запомнилась смерть комбата. Он поднял¬ся, был величественен и красив, с пистолетом в руке на фоне яркого голубого неба. "ВПЕРЕД! ЗА РОДИНУ !" - закричал он. Я скорее дога¬дался, нежели расслышал эти слова. Мины и снаряды  выли и взрывались беспрерывно. Мы бросились вперед. Я бежал в 3-4 метрах от него с ле¬вой стороны. Вдруг у него отлетела половина живота и груди. Я увидел оголенную тазовую кость и позвоночник. Они мне показались белыми. Он еще сделал 1-2 шага вперед и упал.

Кто он был этот капитан? Мне вспоминается, что это был бывший комбат 2-го батальона 183 гвардейского стрелкового полка. Он командовал нашим батальо¬ном после ГОРОШКО и сдал его СУЕТИНУ в конце февраля 1943 года. Не помню ни фамилии, ни имени его. Прощаясь, он сказал СУЕТИНУ: "ИВАН Леонтьевич! Эти ребята,- указав на меня и БИРЮКОВА ВАСИЛИЯ, - никогда ни при каких обстоятельствах не подведут, на них можно положиться, как на самого себя».  Это была высокая оценка деятельности рядовых солдат. Почему я с ним шел в атаку? Как оказался рядом? Не помню. Как вернулся в свой батальон? Тоже не помню. Мне кажется, что он попросил меня у СУЕГИНА. Тогда, зимой, вовремя боев, он держал нас около себя. При возникновении критических ситуаций, посылая нас в роты с прика¬зами и распоряжениями. Вспомнился такой случай. Роты залегли, противни атаковал танками. "Беги!- сказал комбат». Не дай бойцам подняться, ина¬че все погибнут".  Я выполнил этот приказ. Приходилось даже стрелять выше головы. На фланге, кто побежал, были расстреляны какими-то тер¬мическими пулями. Ужасно! Трупы горели. Это было где-то за Ворошилов¬градом. Там же, за Ворошиловградом, только в другом месте, БИРЮКОВ ВАСИЛИЙ, ДОЛГОПОЛОВ СЕРГЕЙ и я помешали немцам окружить батальон, ко¬торый начал отходить по балке под натиском противника. У нас была вы¬годная позиция, и мы разрушили их намерения. На наше место подтянули роту.  Комбат сказал: "Молодцы!  Даю трое суток отдыха при взводе снаб¬жения".  Как мы обрадовались, трудно представить. Мы искупались, сме-нили белье. Ели, когда хотели. Спали, сколько нужно. Нам казалось, что нет более высокой награды, чем эта. Ведь мы порядком устали, с нас обязанности разведчиков никто не снимал. Вернулись со свежими силами.  На вторую или в ту же ночь погиб ДОЛГОПОЛОВ. Обидно, ведь мы уже выбрались с тыла противника, вражеская пуля на нашей передовой его настигла. Это был умный человек, смелый и находчивый разведчик.  Я учился у него искусству разведчика, подражал ему. Даже сейчас, иногда, задаю себе вопрос:  "А как бы на месте поступил Долгополов?"  Вот при¬меры характеризующие его, как человека и командира.  В станице Митякинской бомбы близко разрывались от дома, в котором находились раз¬ведчики. Все кинулись на улицу спасаться, а сержант Долгополов подо¬шел к печи, взял на руки худенькую, пожилую женщину, у которой ноги были скручены ревматизмом и понес ее в погреб. Она шептала какие-то слова благодарности. Но я расслышал всего три слова:"Спаси Вас бог".

В Кружиловке, во время бомбежки, был ранен наш разведчик сержант Лавров. Долгополов распорядился, чтобы ему оказали помощь. Я выполнил это распоряжение. "Ну, а теперь,- сказал Долгополов, перевяжи и меня, я тоже ранен". Так мог поступить необыкновенный и заботливый командир, человек большой души. Я тоже в этот день получил легкое ранение. Мы вместе лечились, а вернулись в разное время.  Я прибыл в батальон 12 февраля, а он через 10-12 дней. После его смерти я стал командовать разведкой. В разведку ходили больше вдвоем с Бирюковым Василием.  Васи¬лий был замечательным человеком. У него дома остались жена и трое ма¬леньких детей. Он старше меня. Разница в годах не мешала нашей дружбе. Был он среднего роста, немного сутулый. Его серые глаза, широко раставлены на скуластом лице с широким ртом, придавали особую, неповторимую мягкость во взгляде. И на самом деле, он был очень добрым человеком, но это не мешало ему быть хорошим разведчиком. Приведу пример незау¬рядной смелости своего друга.  Долгополов, Бирюков и я получили задание разведать численность войск в д. Макарово и их вооружение. По балке подъехали к деревне, спешились. Долгополов сходил в деревню и расспро¬сил у местного старичка о противнике. Этих сведений оказалось недоста¬точно. "Давай я съезжу туда. Лошадь у меня трофейная. На мне масхалат. Никто не догадается, что я русский",- убеждал сержанта Бирюков. И он поехал. Проехал по улице, заглядывал в переулки. Сведения привез исчеркивающие. В этом первом задании, я узнал I-ю заповедь разведчика. Об этом и о том,  как я стал разведчиком расскажу подробнее.  В селе Пар¬хоменко,  3 января, гвардии капитан Горошко - комбат 2-го батальона 183 гв. стр. полка, зачисляя меня в разведку сказал:

-     Будешь ночным разведчиком у меня в батальоне.

-     Я не знаю правила езды в седле,- ответил я .

-     Ничего,  раз-другой набьешь ягодицы и будешь знать. А между прочим, проверю, какой из тебя разведчик. Достань лошадь и седло и доложи мне.Я вышел от комбата в растерянности.

-     Ну как?- задал вопрос Долгополов.

Направил к вам в разведку и приказал достать лошадь и седло.

-    А ты не знаешь, что делать? Зайди на колхозный двор и выбери любую лошадь. Там же можно найти и седло, - подсказывали разведчики.

В одной из конюшен мне понравилась серая лошадь в «яблоках». Я ее от¬вел к разведчикам. Вытащил седло из повозки и стащил туда же. Пришел,  доложил. «Ну вот, теперь вижу, ты будешь хорошим разведчиком»-сказал комбат. К вечеру он вызвал к себе Долгополова и двух разведчиков в том же числе и меня. Оседлали лошадей и поехали к штабу. Комбат стоял на крылечке. Увидев нас сказал: "Говорил, что не знаешь правила езды в седле, а сидишь как бравый казак". А потом спустился с крылечка, подошел ко мне и произнес: «А лошадь,  сукин ты сын, мою украл» и приукрасил эту фразу русской распространенной бранью.

-     Виноват, товарищ гвардии капитан, - отчеканил я.

Подошел старший лейтенант и говорит: "У него мое седло, товарищ капитан". "Ладно, ладно, пусть ездит - ответил ему Горошко, Зашли в штаб. Комбат развернул карту. Я потянулся, чтобы заглянуть.

-     А ты что? Понимаешь!- спросил комбат.

-     Понимаю,- утвердительно ответил я.

Тогда смотри. В этой балке - ткнул он пальцем - говорят,  что есть танки, нужно проверить. В деревне Макарово определить численность войск, не-мецкие или итальянские и их вооружение, понятно?

Получив утвердительный ответ от Долгополова, добавил: " Ну с богом". Выехали за село, стемнело. Я увидел впереди на бугорке немцев и доло¬жил сержанту. "Где"- он переспросил. Я ему указал рукой. Он посмотрел и отдал распоряжение:  "Василий, атакуй немцев с левой стороны, я спра¬вой, а ты, прямо в лоб.  Автоматы к бою, галопом 

                                                                 5

марш!". Я первый влетел на эту высоту и увидел два землемерных столбика. Подъехали сержант и Бирюков. "Ну вот, строго проговорил Долгополов, запомни первую заповедь разведчика. Никогда не докладывай командиру,  пока окончательно не убе¬дишься, что это противник. А если бы я поверил и доложил комбату, а он развернул бы батальон на что, на два столба?"  Я сидел в седле, опустил голову и сгорал от стыда. Долгополов убедился в моей смелости и всегда меня брал в разведку. Были случаи, что ходили только вдвоем. Он, как - будто, спешил передать мне опыт разведчика. И во мне проснулся разведчик.  Вспомнился такой случай. Получили задание узнать возможна ли переправа через р. Донец и есть ли противник в городе Лисичанске. "За это время, говорил Суетин, батальон продвинется вот сюда",- показал на карте место, где должен расположиться батальон.  Задание выполнили,  я безошибочно вы¬вел отделение стрелков в батальон. После войны мне приходилось ходить за грибами. Я старался запомнить ориентиры, где будет солнце при выходе из леса и т.д. И, зачастую, не мог попасть на то место, откуда заходил. А ведь там, на фронте, безошибочно ночью ориентировался и выходил из леса в нужном направлении. Не только умело ориентировался , но и чувствовал, где можно идти смело, где проявить осторожность, а где притаиться. Солдаты меня уважали, наперебой протягивали кисеты с махорочкой. Иван Леонтьевич в Приволье получил ранение. Мина разорвалась очень близко, осколки посекли ноги. Он волжанин. Перед войной учился в Ленинградском государственной институте физической культуры имени Лесгофта, на факультете спортивной гимнастики. Окончил 3 курса, началась война. В 1943 году был уже майором. Награжден орденом "Александра Нев¬ского". Я проводил его до медсанбата. В наш батальон был назначен но¬вый комбат, капитан по званию. Он заставлял разведчиков рыть окопы кругом КП на тот случай, если противник прорвет оборону на конце. Требовал, чтобы я занимался с ними строевой подготовкой. Я подал рапорт на имя командира полка с просьбой перевести нас в полковую разведку. На¬чальник разведки полка и командир взвода разведки Молчанов отобрали 5 человек. Вернее взяли всех. Харченко,  Прядченко,  Скачков,  Бирюков и я стали полковыми разведчиками. Суетин лечился в армейском госпитале в г. Старобомске  Ворошиловградской области. Получил назначение в какую-то бригаду.  Я его видел за день перед своим ранением. Человек он исключительно хороший. Солдаты его любили, называли "Батей", несмотря на его молодость.17 июля я получил тяжелое ранение. Помню все подробности этого случая, наверно потому, что мне приходилось рассказывать о своем ранении. Мы готовились взять "языка" в г. Верхнем. 5 дней вели наблюдение, все продумали до мелочей. Успех бы нам сопутствовал. Стемнело, в это время прискакал связной и передал приказ начальника штаба вернуться в полк. Мы обрадовались, шли неспеша, пустили дымовую шашку на озерце. Интересно было наблюдать за ее движением. Пришли поздно. За это от начальника штаба получили взбучку. Он сказал, что нужно срочно взять "языка" в г. Лисичанске, таков приказ командира дивизии. Пришли к берегу. Там нас выстроили и объявили, что в группе захвата должно быть 5 человек. Остальные разведчики и полковые автоматчики должны не только поддерживать нас, но и, по – возможности,  захватить плацдарм. Кажется, эту задачу нам ставил нач. разведки полка. Ком. взвода разведки дал команду. "Добровольцы, шаг вперед!" Все стояли молча, опустив голову и никто не двигался с места. Уже рассветало, каждый понимал, что эта oneрация обречена на провал. Я подумал и сделал шаг вперед. Потом вышел Бирюков и еще трое моих друзей. Разлили водку для смелости. Я отказался от выпивки. Катюша стала меня подбадривать. Я ей ответил, что меня убьют. Было ужасное предчувствие смерти. Легким ветерком дым от шашек относило на наш берег. Донец оставался чистым, а Лисичанск вырисовывался четко. Длинную и неуклюжую лодку спустили на воду. Все ребята присели 1 стоял посередине, смотрел на город и управлял лодкой. Сделал всего два гребка. Во время 3-го гребка с левой стороны, я почувствовал, как теплым воздухом дыхнуло мне в лицо и легкий щелчок в грудь. Весло выпало из рук,  и я упал на спину. При падении автомат зацепился за борт и попал мне под голову. Ленька "Москвич” закричал: "Гришку ранило!"- и, ругаясь, стал стрелять из автомата на тот берег.

Вася Бирюков наклонился ко мне и спросил: "Гриша, куда?" Я поду¬мал или ответил, что все, я уже накрылся. Наверно была подана команда вернуться. Ребята стали выпрыгивать с лодки. Лодку раскачали, в нее на¬бралась вода. Я оказался весь в воде, только голова над водой. В это время ко мне вернулось движение. Я как-то весь обмяк. Голова повернулась налево. С носа и горла хлынула кровь, густая, клочьями. Стреляли беспре¬рывно. Некоторые мины взрывались около лодки. Брызги воды, поднятые взрывом, падали мне в лицо. Лодка все дальше отбивалась от нашего берега и плыла уже посередине. Потом стрельба прекратилась. Я, как говорится, молил бога, чтобы лодка доплыла до Белой горы. Я знал, что там наши форсировали реку. Солнце взошло. Оранжевые лучи коснулись до верхушки деревьев. Затем они стали скользить по кронам вниз. Лес проснулся, пти¬цы запели. Каждая пела свою песню и на свой мотив. Удивительно, почему я раньше этого не замечал. Перевел  взгляд с нашего берега на немец¬кий и заметил, что лодка стала приближаться к берегу врага. "Надо взры¬ваться" - решил я. Достал "лимонку", разогнул усики, продел большой па¬лец левой руки в кольцо. Тишина кругом, даже птицы петь перестали. Вдруг отчетливо услышал голос знакомый - голос матери. "Подожди, успеешь!" Мама! Мама! Ты дала и требовала, чтобы я жил. Загнул усики, водворил гранату на прежнее место, за пояс, стал неотступно следить за противни¬ком. Медленно проплыл последний домик в Лисичанске. Вот и две вербы - ста¬рые знакомые. Я часто их видел с нашей стороны. Они так же медленно отплывали назад. Лодка плыла совсем близко к берегу. Чиркнулась  кормой о дно и остановилась. Потихоньку и нос приблизило к берегу.

Напротив меня обрыв, сзади две вербы, впереди - поворот. Я не вижу немцев значит, они не видят меня, можно вылезать. Сел. Вода в лодке красная. Ясно представил зарезанного поросенка. Льют воду в выпотрошенный живот, а оттуда вытекает красная вода. "Неужели буду жить?"- мелькнуло в го¬лове. Раздался громкий голос пом. ком. взвода Буковского. "В траву ло¬жись!" Ноги у меня, как ватные, совсем не слушаются. Решил вывалиться и лодки. Вывалился. Лодка, наполненная водой, легко перевернулась и бортом придавила мне поясницу. Стою на четвереньках, руки по локоть в воде. Пытаюсь вылезти, но не могу, лодка меня не отпускает. Покачиваю тазом, руками стараюсь подтянуть свое тело. Наконец-то, лодка соскользнула. Я пополз под обрыв. Освободился от автомата, лег на спину, расстегнул пояс. Затем покивал рукой своим, дал понять, что я живой. Солнце поднялось высоко, стало пригревать и одежда начала высыхать. Решил посмотреть куда ранен. Руку поднять, чтобы расстегнуть гимнастерку, сил не хва¬тило. Стал потихоньку "саженками" подтягивать кисть правой руки к пуговицам. С горем пополам расстегнул гимнастерку. Добро, что верхние две пуговицы не были застегнуты. Отвернул гимнастерку и увидел на ле¬вой стороне, почти вплотную к грудине, маленькую дырочку. Вздуваются на ней пузырьки и лопаются. Вспомнил детство, как мы пускали мыльные пузыри и радовались, если удавалось надуть большой пузырь. "Проникающее ранение в грудную клетку, это - опасно", - подумал я. С таким же тру¬дом достал пакет, развернул, положил на рану и прикрыл гимнастеркой. Опять покивал рукой на свою сторону, "мол, все в порядке, живу".Об¬сох, но гимнастерка все еще прилипает на правой стороне. Подтянул, теми - же саженями руку, приложил ладонью к груди и почувствовал что-то липкое. Кровь! Но почему на правой стороне? Непонятно. Тогда я еще не знал, что у меня и шея пробита насквозь. В глазах потемнело, на¬верно потерял сознание. Очнулся, солнце перевалило за полдень. С на¬шей стороны стреляют. Ведется какой-то хаотический огонь. Трудно по¬нять, когда разорвется мина, а когда застрочит пулемет. Тогда я не знал, что меня охраняли, не давали немцам головы поднять. А ведь это было на участке I-го батальона, вашего батальона, дорогой Александр Макарович. Наверно, Вы вместе с комбатом организовали эту охрану.

Стало вечереть. Налетели комары. Кусают. Не могу сделать ни одного резкого движения. Подтянул руку к лицу, медленно ее передвигаю. Кома¬ры взлетают и садятся по другую сторону ладони. Избавиться от их уку¬сов не возможно. Пришлось смириться с участью, обреченного на вскармли¬вание комаров. Стемнело. Был уверен в том, что за мной приплывут и увезут на свой берег. Я знал и эту заповедь: "раненного или мертвого разведчика на стороне противника оставлять нельзя". Вспомнил, как мне пришлось зимой тащить на плащ-палатке раненного разведчика. Готов был и к другому исходу. На тот случай, если придут немцы, рядом со мной лежала приготовленная для взрыва граната. Я прислушивался и вглядывал¬ся в темноту. Заметил, как по течению медленно продвигался человек, только одна голова над водой, потом показался второй и третий. Первым из воды вышел Вася Бирюков, обнаженный, за поясом гранаты. Потом выш¬ли остальные, ни одного всплеска, совершенно без шума. "Гриша, мы при¬тащили деревянное корыто, туда положим твои вещи. Ты возьмешься руками за нее и тебя перетащат на свой берег"- шептал ответил, что не смогу держаться, у меня нет сил. "Что будем делать?" - сказал Макет с присущим ему кавказским акцентом. Я рассказал, что в 40 метрах по те¬чению лежит телеграфный столб, на нем есть крюк с "чашечкой", нижняя часть столба в воде, а верхняя - на суше. Заметил все, до мельчайших подробностей. Во мне, в полумертвом продолжал жить разведчик, ребята сходили и по воде пригнали столб, к нему привязали корыто. Меня положили так, что левая половина туловища лежала на столбе, а правая - на корыте. К крюку прикрепили проволоку. С боков меня поддерживали разведчики, а автоматчик (имя забыл) следил, чтобы проволока не соскользнула. Как только погасла ракета, которой немцы освещали реку, ребята дали сигнал. Нас потащили, т.е. тянули за проволоку. Подтянули. Меня на руках внесли в траншею, и в этот момент вспыхнула вторая ракета. Катюша стала меня бинтовать и плакала. Грудь и шею замотала бинтом. Отвезли на КП батальона на собачьей упряжке. Там накосили травы и наложили в телегу, переложили туда. Бирюков Вася, прощаясь, поцеловал и сказал: "Счастливый ты, Гриш? будешь жить, а я не знаю”. Вскоре он погиб там же, под Лисичанском.

Письмо первое.

 

Уважаемая Нина Григорьевна!

Мне приятно, что в селе Пархоменко создается музей, что помнят о комсомольском  подполье, о моем брате Викторе. Поэтому с радостью отвечаю на Ваше письмо.

Фамилия Рыбалко мне знакома, но о Степане Сергеевиче ничего написать не могу. Не помню, а может быть, и не знаю.

                                                                 11

Помню очень яркие и красочные рассказы Германа Федоровича о ражданской войне, о Ворошилове К.Е., о Пархоменко А.Я.

Мы тогдашне школьники, затаив дыхание, ловили каждое слово умелого 

рассказчика. Помню Ковалева Григория - ординарца К.Е.Ворошилова. Он был директором Макарово-Яровского детского дома до войны. После Отечественной войны работал в Ворошиловграде.

Я его видел в 1947 году.

О брате.

Виктор родился в январе 1924 года. В школу пошел в 1930г. Был быстрый, с большими способностями. Учился только на отлично.

В тяжелом 1933 году из-за болезни не учился. Особенно большие способности проявлял в математике. Он в 5 классе задачи на 5 действий решал устно. В старших классах арифметические действия с 2-х-Зх значными числами производил в уме. Экзаменационную работу за 10 классов выполнил за 45 минут. Наделен большими организа¬торскими способностями. Был комсоргом школы. Пользовался большим уважением среди учителей и школьников. Обладал большим умением воздействовать на окружающих его людей. Не случайно завуч школы Царенко поручал ему влиять на отдельных нерадивых учеников.

И, как правило, он добивался успеха. Зачитывался технической ли¬тературой по физике, химии и т.д. Уже тогда знал, что ученые работают над расщеплением атома, и восторгался этим. Мечтал стать конструктором. Но мечту не удалось осуществить. Началась Великая Отечественная война.

О Макарово - Яровском подполье.

В августе 1942 года я вышел из окружения и вступил в молодежную подпольную организацию, организатором и руководителем которой был мой брат Виктор. Чуть позже в группу влился Дичанский Виктор. И так в группе стало 8 человек:  Грудачев Андрей, Середа Василий, Самойленко Василий,                                                                            

Дичанский, брат, Дмитрий Щербина, я и Дмитрий Козинский. Прежде всего нам нужно было найти оружие.

Мы соорудили тачку с двойным дном и под видом меняльщиков ходили по 

местам прошедших боев. Это было нелегко. Помню такой случай: Виктор Грудачев и я возвращались из Ростовской области неся в тачке винтовку, несколько гранат и патроны. Уже на окраине станицы нас остановили немцы, проверили документы и стали обыскивать. Взяли у меня зажигалку, но тут я заметил, что их привлекает наша тачка. Чтобы отвлечь их внимание, я затеял драку. Стал отнимать свою зажигалку. Меня избили, но цель была достигнута: обыск прекратился.

Мы распространяли сообщения Совинформбюро, которые принимали по детекторному приемнику, сделанному Самойленко Василием.

Провели работу среди населения, чтобы косовице не мешали, а обмолот всячески срывали. Косили вручную. Ребята, как потом выяснилось, своей активностью по уборке урожая отвели подозрение жандармов. С трудом удалось собрать одну молотилку. Она так часто ломалась, и обмолот проходил настолько медленно, что основная масса хлеба осталась необмолоченной до прихода наших войск.

Улучшив момент, когда жандармов не было в селе, мы организовали выдачу хлеба односельчанам. В итоге немцам удалось вывезти совсем немного хлеба.

Вася Середа по заданию организации работал кучером в жандар¬мерии. Через него мы узнавали о сроках мобилизации или облаве для угона молодежи в Германию. Одни прятались в лесу, другие, как меняльщики, с тачками колесили по Ростовской области, а третьи вызывали на теле нарывы или ожоги. У моей сестры Валерии сейчас еще сохранился шрам от такого нарыва. Но не всем удавалось спастись, некоторые девушки были угнаны в Германию. Вася выкрал в жандармерии пропуск, выданный Новосветловским комендантом.

Я сделал печать, подобрал подпись коменданта. Брат заполнял про¬пуска      на немецком языке. Затем они вручались воинам, выходящим из окружения. И мы сами пользовались ими. Пропуска давали право беспрепятственного хождения по оккупированной территории. Таких  пропусков было выдано около 40.

Немцы строили укрепления на Донце. Мы решили составить схемы бороны и передать нашим войскам. Делали разведку, чтобы уточнить где огневые точки. В этом нам помог 10-летний брат Володя и его друг Леня Доля. Они организовали игру "Братья-разбойники” и бегали по насыпи окопов, пока Володю немец не отстегал плеткой, за то, что они мешали им работать. Схему я нарисовал.

Передали ее через беспризорного мальчика Шурика лет 11 - 10. Он пришел из-за Донца и сообщил, что в Красновке уже Красная Армия. Прежде, чем он отправился в обратный путь, моя мама обмыла его, переодела и накормила.

Мы проводили агитацию среди итальянцев через одного солдата Антона, который знал немного русский язык. В результате подразделение, где он служил, решило сдаться в плен. По заданию организации Василий Середа отвел их в станицу Митянинскую и сдал нашей армии.

Нам очень хотелось оказать действенную помощь воинам - освободителям. Договорились, как только начнется бой, мы должны незаметно пробраться к передовой и бросить по гранате, имеющейся по одной у каждого, в огневые точки. Нам не пришлось пробираться к окопам. Мимо нашего дома цепочкой, пригибаясь, двигался отряд.

     Мы обстреляли их, одного убили, но они не растерялись, а стали нас обходить с левой стороны. Мы огородами побежали на другую улицу. Немцы установили пулемет и начали стрелять из него с соседнего двора. Было еще темно. С той улицы, куда мы бежали, раздались автоматные очереди. Как видно, немцы не разобрались в чем дело. Между ними возникла перестрелка. Наши начали теснить немцев от Донца. Они, услышав за своей спиной интенсивную стрельбу, стали отступать в сторону Суходола. А со стороны                                                      14

Нового света наши уже врывались в село. Возникла паника. Противник начал сдаваться. Много наши ребята взяли в плен итальянцев, среди них были и немцы. Пленных сажали в подвал. Рано утром село было освобождено. Все ребята влились в ряды Красной Армии. Сыграло ли наше донесение какую-нибудь роль при освобождении села? Сейчас трудно сказать. Однако меня, составителя этой схемы, взяли в разведку 2-го ба¬тальона 183 гвардейского стрелкового полка. Это было 3 января 1943 года.

О себе.

Освобождал г.Ворошиловград. Вот что поэтому поводу написано в книге Чмелева "Прошла с боями”: "Навсегда прославили себя 28 героев-гвардейцев 183-го гвардейского стрелкового полка. Красноармей¬цы Васильев, Иванов, Сосин, Шаповалов, Мадыбеков, Мишин и др. во главе с сержантом А.Г.Забегаевым первыми ворвались в авиагоро¬док на окраине Ворошиловграда и заняли несколько домов. Против нашей группы бойцов противник бросил несколько танков и до полусотни автоматчиков. Воины были окружены. Они стойко отбивали ожесточенные атаки врага. Бой был неравный, кровопролитный.

К концу боя остались в живых тринадцать наших смельчаков. Противник, потеряв половицу автоматчиков, не добившись успеха, вынужден был отказаться от своих намерений.

17 июля 1943 года под Лисичанском я получил третье ранение, очень тяжелое. Шея и грудь пробиты насквозь пулеметной очередью, затронут позвоночник. Больше на фронте попадал.  Награжден медалью "За отвагу" и орденом "Красная звезда". Орден получил за бои в Приволье Ворошиловградской области. После войны окончил Киевский институт физической культуры. Работал учителем физвоспитания, а с 1971 года тренером по легкой атлетике в Харьковском спортинтернате. Подготовил 6 мастеров спорта и призера чемпионата Европы среди юниоров в 1981 году. Сейчас на пенсии, болею, старые раны дают о себе знать.

                                                            15

Брат Виктор погиб в 1943 году при освобождении села Зачатовка Донецкой области, там и похоронен.

Вася Середа умер от ран. Остальные ребята погибли на фронтах Отечественной войны.

В конце своего письма, вернее воспоминаний, хочется выразить искреннюю благодарность своим землякам - пархоменковцам.

Ведь они знали о нашей организации и не выдали нас.

Я счастлив и горжусь тем, что рос, жил и учился среди замечательных людей, преданных нашей Родине. Учился мужеству у них и верности нашему народу.

С уважением и искренней признательностью Г.А.Мишин.

Письмо второе.

Уважаемая Нина Григорьевна! 

Получил от Вас  Поздравительную открытку и фотографию музея  Пархоменко.  Спасибо.  В этот день я сделал последний мазок. Портрет брата написан. Сходство 100%,  даже передан его харак¬тер. Посмотрите на эту фотографию,  кажется, что он заговорит.

А сказал бы он следующее: "Спасибо Вам, Нина Григорьевна, за то, что Вы,  в силу своих возможностей, стараетесь увековечить память о нашем маленьком и скромном подполье. Спасибо,  от имени юных подпольщиков, которым суждено  было дожить до радостного для освобождения Родины".

Брат был скромным, не любил выделяться. Зимой в боях за Рудаково был тяжело ранен (осколочное ранение в грудную клетку).

Мама обошла все госпитали в Ворошиловграде, а нашла его в станице Луганской. Привезла домой.  В это время приехала комиссия ЦК ВЛКСМ. Зашли к нему. Он, с осколком в легких, лежал бледный и измученный. Ему трудно было говорить. Он не стал рассказывать о подполье. Заявил, что мы 

                                                                 16

еще мало сделали полезного для Родины. Они уехали в Краснодон.  Мать не все знала, он не посвящал ее в дела органи¬зации. Врат был большим конспиратором. Не позволял собираться в доме всем вместе. Задание давал отдельно каждому, сам или через Грудачева Андрея. То, что делал Дичанский не знал Самойленко, а что делал Самойленко не знал Дичанский и т.д. Мне кажется, полностью посвящен во все дела был только Грудачев. Не потому, что он другим не доверял, а так, наверно, надо было делать. Грудачев был воспитанником колхоза. В дни оккупации его могла приютить любая семья. Частые встречи с ним не вызывали подозрения. Были случаи, когда Виктор с Андреем возвращались домой почти утром. Мать всю ночь не спала, встречала его с немым укором. Он обнимал ее, целовал и говорил: "Ничего, мамочка, не волнуйся, все хорошо". Вынашивались планы взорвать мост на Деркуле. Мост взорвали.

На оккупированных территориях возникали группы мстителей.

Каждый мститель горел желанием внести как можно больше пользы в общее дело разгрома врага, и не удовлетворялся проделанной работой. Мы сравнивали, вернее соизмеряли, свои дела с великим бедствием, навалившим на нашу Родину. Нам казалось, что наша работа очень мала, как песчинка в океане.

Вот эта - вторая причина, почему брат не стал рассказывать о наших делах.

Создать музеи  истории села очень трудно. Нужно найти  поме¬щение, собрать экспонаты и т.д. Открытие музея, по всей вероят¬ности, будет откладываться на неопределенное время. Пусть Ваши красные следопыты сделают стенд  в школе "Макарово - Яровское подполье". Поместят  там все то,  что Вы сочтете нужным из моих писем. Перепечатаете статью "Юные мстители",  напечатанную в Воро¬шиловоградской  правде,  в апрельском номере за 1975 год.

Статья  написана заведующим областным архивом, на основании архив¬ных документов.

Ваши ребята увидят плоды своего труда, а учителя школы будут использовать этот материал в воспитательных целях.

С уважением Г.Мишин

     История 197 дивизии первого формирования началась 22 июня 1941 года, в первый же день войны. Командующим 197 дивизии первого формирования был полковник Губин Степан Дмитриевич 1901 года рождения. Дивизия под его командованием просуществовала всего 2 месяца. Он погиб 6 августа 1941 года в Центральной Украине. Дивизия понесла огромные...
  1922г. рождения, телефонист отдельного батальона связи 197(59 гв.) стр. дивизии. В 1942г. призван в Красную Армию. Участвовал в боях за освобождение Украины, Югославии, Австрии, Венгрии.  Награжден медалями « За отвагу!», «Зв боевые заслуги». После войны был на советской и партийной работе, Закончил пединститут, был директором школы. Был в нашем взводе молодой солдат...
Санчасть построила блиндажи для личного состава, для приема раненых, для перевозок, для чистых перевязок гнойных ран, для тяжело раненых и большой блиндаж для ожидающих отправки раненых в медсанбат. Все эти сооружения делали быстро и в тоже время прочно. Через несколько дней к Дону подошли немецкие части, в которых было много pумынских...
  старший лейтенант, начальник разведки 2 дивизиона  127 артполка 197(59)стр. дивизии.   в 1938 г. был призван в Армию на Дальний Восток  в 59 стр. дивизии, 45  ГАП резерва Главного Командования. Школа младших командиров, командир отделения разведки, командир разведки штабной батареи. В 1942 году был направлен Хабаровское артиллерийское училище в1943  окончил  был направлен на...
 Для книги Чмелева «Прошла с боями»Некоторые события вылетели из головы, а сохранились отдельные эпизоды-картинки 9 МАЯ я был в с. ПАРХОМЕНКО, отвез портрет брата для музея. Там узнал, что Вы пишите новую книгу о войне. Нина Григорьевна, сотруд¬ница музея, дала мне Ваш адрес и просила, чтобы я написал Вам, что-нибудь из...
В действующей армии с февраля 1942 по июнь 19*45 года . В составе 59 (197) гвард. стр. дивизии прошла боевой путь от берегов Дона до Австрии. Награждена Орденом Красной звезды, медалью "За отвагу". Воспоминания В. В. Вяткиной о Майе Серебряк. Хочется рассказать об одном человеке, образ которого я пронесла...
Я санинструктор Ткаченко Александра Егоровна проходила службу в 59 дивизии, 179 полку. Что самое запоминающееся было в моей жизни? Много было запоминающего, всего не опишешь, как нам восемнадцатилетним девушкам было тяжело под пулями, снарядами выносить раненых с поля боя. Были случаи, ночью подползаешь к раненому, который стонет, а там лежит...
1906 года рождения, рядовой 179 гвардейского стрелкового полка. До войны работал в почтовом отделении, был признан годным к нестроевой службе .В начале войны зачислен в истребительский батальон .В дивизии с 1942 года .Награжден медалью: «За отвагу». После ранения направлен  в батальон аэродромного обслуживания, в звании сержанта .Избран парторгом роты. Войну...
 Янковский Иван Станиславович, гвардии капитан, командир пулеметной роты 176 гвардии стрелкового полка.  Родился в 1917 году в Белоруссии в семье крестьянина.  Отечественную войну начал с первых дней ,в составе 59 гвардии с апреля 1943 года , инвалид Отечественной войны второй группы , 4 раза ранен ,один раз контужен. Награжден орденом Красного...
1918 года рождения, подполковник, зам. нач. Школы командиров строительных подразделений в городе Ростове, родился в семье рабочего. После рабфака, поступил в Тамбовское училище, но не закончил в связи с травмой. В дивизии с 1942 года, комсорг 127 арт. полка нач. политотдела по комсомолу. После войны продолжал...
Перед войной окончил школу станицы Щербиновской Краснодарского края. В октябре 1941 года призван в Красную армию. В составе 197 стрелковой дивизии с 1942 года, разведчик-топограф 127 арт. полка. Участвовал в боях на Дону, на Украине. Награжден медалями: "За отвагу", "За взятие Будапешта", "За освобождение Белграда", "За взятие Вены". После войны...
Дивизия формировалась в г. Армавире , там я окончил полковую школу и был направлен в роту автоматчиков 828стр.полка. В конце июня месяца полк прибыл в район ст.Вешенской и занял оборону в районе х. Базки ,где и приняли первый бой с противником .Прошло сорок три года с момента событий тех лет. Многих...
НОЧНОЙ ШТУРМ Седьмого сентября наш пехотный полк вышел к юго-восточной окраине Краматорска . Наступил час решающего сражение за город. Немцы отчаянно сопротивлялись. На подступах к городу они создали систему  инженерных укреплений с сильным огневым заслоном. Поздно вечером разведчик Прузаков  доложил, что наш танковый десант автоматчиков овладел частью окопов немцев на берегу...
1921 год рождения,  сержант отдельного батальона связи. В составе дивизии с декабря 1942 года по ноябрь 1944 года был тяжело ранен. Награжден  орденом Красной звезды, медалями.  После войны окончил педагогический  институт, работал директором школы. На действительную военную службу был призван 3 мая 1941 года и зачислен в полковую школу 2864 города Ахтырки Сумской области. 27...
  До войны, как и в военное время, во фронтовых соединениях, сражавшихся до Победы в Великой Отечественной войне, я был журналистом, работал в редакции газеты. С 1932 до 1938 года - в газетах Витебского отделения Московско-Белорусско-Балтийской железной дороги, Витебского паровозного депо, затем Полоцкого отделения той же железной дороги, наконец, дорожной газеты...
Родился 1920 году в городе Майкопе. Окончил Юридическую школу В 1940 году мобилизован В РККД,служил на советско-румынской границе, в составе дивизии С мая 1942 года по Август 1942 года. награжден Орденом Кутузова третьей степени,Красной зведы,Отечественной войны 1 степени,медалями за отвагу и боевые заслуги Трижды был ранен. Я родился 1 января 1920г...